Мои мама и папа были альпинистами. В детстве я слышала от них кучу альпинистских песен, по больше всего запомнилась эта. К такому адекватному типу взаимодействия между мужчиной и женщиной я привыкла с детства:
Магнитная разведка уходит на маршрут,
Магнитная разведка, и в стужу, и в жару
Уходит по туманам, приходит по росе,
Магнитная разведка шагает больше всех.
Рубахи к телу липнут - вершина высока.
Как боги по Олимпу, мы бродим в облаках.
С дремучей горной кручи увидишь, как во сне,
Коричневые тучи и васильковый снег.
До чертиков усталый, бог сляжет у ручья,
А девочка-напарник, кудряшки по плечам,
Головку запрокинет и тихо запоёт...
Ах, милые богини, отчаянный народ!
С такою ты разделишь тепло и сухари,
С такою не сробеешь, с такою не сгоришь,
Такую по секрету у счастья попрошу.
Магнитная разведка уходит на маршрут.
Она закружила, Она унесла
В даль,в синюю даль
Она пела, Она страдала
И была одна
Крылья чёрным взмахом
Сверкнули перед тобой
И что-то случилось
И песнь началась
Ты слушал её
Ты видел всё и плакал
И сладость томления жгла
Это вкус яда
Яда Любви
Что раскрывает горизонты
И нежность дарит
Вкуси его
И снова явиться Она
Ты смотришь на Неё
Ты понимаешь
Что вот оно
Пришло
Иди к Ней
И уходи оглянувшись
Прощай
Взмах чёрного крыла
Лунная синева..
Тонкой линией ложится
То что ищешь там
Видишь нежность звуков
Слышишь отзвуки небес
Там Она или нет
Ты узнаешь или нет
Но услышишь
Но увидишь
И пойдёшь
В близкую даль
За голосом нежным
Звучашим там
И нет ничего
Кроме него
И мир вдруг исчез
Ритм барабана
Стучит в такт
Дрожь и слёзы
Отвечай
Закрой глаза
Лети туда
Я путь начинаю
Встречай же меня
Та что пришла
Линией тонкой вдали
И сказала
Поймай меня
Не упусти
Но линия рвётся
И небо сталью звенит
Ничего не осталось
Солнце уходит в зенит
Открой глаза
Дождь
Это дождь
Капли свинцового цвета
Ласкают кожу
Всё хорошо
Просто плачь
Смотря на обрывки линий
Падающих с неба..
Мне не забыть вовеки,
до самых до последних дней,
с войны пришедшие калеки
остались в памяти моей.
Нет слов, каким их вид
был жалким, тех, искалеченных,
Без ног, посаженные на каталки,
передвигались, кто как мог.
Одних везли, как в санках деток,
другие сами, как могли,
в руках держа обрезки веток,
отталкивались от земли.
И, вызывая состраданье,
(в медалях грудь и в орденах),
они просили подаянье
на улицах и в поездах.
Фортуна лик свой отвернула
от этих раненых людей,
однажды их как ветром сдуло
с вокзалов, с улиц, с площадей.
Решил Верховный - лучше будет
калек из города убрать -
их вид мешал советским людям
под марши в коммунизм шагать.
Их в Крым бы, в лучший санаторий,
и окружить заботой там.
А их - на северное море,
на дальний остров Валаам.
Там в нищете, в тоске, в печали,
проплакав ночку не одну,
свой век короткий доживали
герои, спасшие страну...
Григорий Гозман.
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
В мире существует два мнения (насколько мне известно) о поэзии: кто считает, что поэзия - это творчество, то есть это то, чем нельзя заниматься без вдохновения, интереса, музы и т.п.. Это мнение большинства людей, но существует 2 версия: некоторые люди уверенны, что поэзия это тяжелый труд, в котором хочешь не хочешь, а если надо, то будешь писать. Что значит это «надо»? Приведу простой пример. После посмертного стихотворения Сергея Есенина, которое оканчивалось словами «в этом мире умереть не ново,
Но и жить, конечно, не новей», резко увеличилось число самоубийств среди молодежи. Это стихотворение произвело невероятнейшее впечатление на читателя. Поэтическое общество, а конкретно Владимир Маяковский, понимало,что нужен ответ этому стихотворению, такой же сильный и эмоциональный, как и стих Есенина. Маяковский в кратчайшие сроки, придумал по истине сильное стихотворение, которое носит название «Сергею Есенину». Повлияло ли оно на число самоубийств? Не знаю. Но это все равно не отрицает тот факт, что иногда, поэты вынуждены писать независимо от вдохновения и музы. Сам Маяковский также считал, что поэзия - это труд. Это можно понять по его строчкам: «поэзия -
Та же добыча радия».
Именно поэтому, я никогда не называл себя поэтом. И группу назвал «графоман», то есть тот, кто просто любит писать.
В октябре, на заре, тишину как струну
Режет острый клинок в небесах сонных
Словно плач всех живых, белый дух, белый дым
Пролетал в вышине и пронзил солнце
Что им плач, что им смерть, что им мрак, что им твердь
Точно жар белых крыльев в степи, к звездам
Каждый мир, каждый миг, разрывая их крик
И живой небосвод кровенит воздух
И зовет тот полет на серебряный взлет
Всех, кто голос веселого сердца услышал
Отвергая мольбу, обгоняя судьбу
Вырывая из мертвенных тел души
Белым ветром наполнился день
Новым светом поля замело
Безутешно смеялся октябрь-соловей
Нам назло, нам назло
Да их мало живых, что как мертвенный вихрь
Возвращают сердца одному богу
Он сердцами храним, он живой, он любим
И они не живут на земле долго
Роман Неумоев.
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
Валерий Меладзе - Студент
Жил-был не тужил один простой студент,
Но, увы, с ним приключился скверный инцидент.
Был бы он с нами, но роковой экзамен
Оборвал его полёт.
В разных переделках побывал студент,
Но теперь ему попал тринадцатый билет.
Значило это, что его песня спета
И судьба решена.
Боже, храни тела и души студентов,
Не осуждай их молодые забавы,
Убереги от несчастливых билетов
И материально помоги.
Жаль, не доучился до конца студент,
Но еще скверней случился
С парнем инцидент.
Эх, ребята, призван он был в солдаты
И попал на войну.
Можно было бы продолжать и дальше, но, как видно из первого четверостишья - на войне он погиб, т.к. его нет с нами (Был бы он с нами, но роковой экзамен...). Стихи на злобу дня можно сказать.
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
Это крик пушистой души!
Перемена погоды
Трек – Гражданская оборона
Грязный стрём убаюкал гнев
Стылый свист покорёжил нерв
Вас купили мясным куском
А нас зарыли сырым песком
Ты видел бусы и цветные глаза
Втоптанные в асфальт
Я никогда не поверю
В перемену погоды
В вашем горле застряла кость
По линейке всё вкривь да вкось
Уважайте своих вождей
Мойте руки перед едой Я видел кровь на твоей щеке
Подставленной под удар
Я никогда не поверю
В перемену погоды!
В перемену погоды!
Хой!
Нам в тринадцатый вагон
"Любера", оставайтесь вон!
Укрепляйте свои ряды
Защищайте Афганистан
А я срываю пацифик со своей груди
И обнажаю клыки Я никогда не поверю
В перемену погоды!
В перемену погоды!
В перемену погоды!
В перемену погоды!
Хой!
Модератор ~: [ * ] Предлагаю все-таки начать пользоваться тредами форума по назначению
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
Владимир Высоцкий - Инструкция перед поездкой зарубеж
Я вчера закончил ковку —
Я два плана залудил —
И в загранкомандировку
От завода угодил.
Копоть-сажу смыл под душем,
Съел холодного язя
И инструктора послушал —
Что там можно, что нельзя.
Там у них пока что лучше
бытово,
Так чтоб я не отчубучил
не того —
Он мне дал прочесть брошюру
как наказ,
Чтоб не вздумал жить там сдуру,
как у нас.
Говорил со мной, как с братом,
Про коварный зарубеж,
Про поездку к демократам
В польский город Будапешт:
"Там у них уклад особый —
Нам так сразу не понять,
Ты уж их, браток, попробуй
Хоть немного уважать.
Будут с водкою дебаты —
отвечай:
"Нет, ребяты-демократы, —
только чай!"
От подарков их сурово
отвернись:
Мол, у самих добра такого
завались!"
Он сказал: "Живя в комфорте —
Экономь, но не дури.
И гляди, не выкинь фортель —
С сухомятки не помри!
В этом чешском Будапеште
Уж такие времена —
Может, скажут "пейте-ешьте",
Ну а может — ни хрена!"
Ох, я в Венгрии на рынок
похожу,
На немецких на румынок
погляжу!
Демократки, уверяли
кореша,
Не берут с советских граждан
ни гроша.
"Но буржуазная зараза
Там всюду ходит по пятам,
Опасайся пуще глаза
Ты внебрачных связей там.
Там шпиёнки с крепким телом:
Ты их в дверь — они в окно!
Говори, что с этим делом
Мы покончили давно.
Могут действовать они
не прямиком:
Шасть в купе — и притвориться
мужиком,
А сама наложит тола
под корсет...
Ты проверяй, какого пола
твой сосед!"
Тут давай его пытать я:
"Опасаюсь — маху дам.
Как проверить? Лезть под платье —
Так схлопочешь по мордам!"
Но инструктор — парень дока,
Деловой, попробуй срежь!
И опять пошла морока
Про коварный зарубеж...
Я популярно объясняю
для невежд:
Я к болгарам уезжаю
в Будапешт.
"Если темы там возникнут —
сразу снять,
Бить не нужно, а не вникнут —
разъяснять!" —
"Но я ж по-ихнему — ни слова,
Ни в дугу и ни в тую!
Молот мне — так я любого
В своего перекую!
Но ведь я не агитатор,
Я потомственный кузнец...
Да я к полякам в Улан-Батор
Не поеду, наконец!"
Сплю с женой, а мне не спится:
"Дусь, а Дусь!
Может, я без заграницы
обойдусь?
Я ж не ихнего замесу —
я сбегу,
Ну, я ж на ихнем — ни бельмеса,
ни гугу!"
Дуся дремлет как ребёнок,
Накрутивши бигуди,
Отвечает мне спросонок:
"Знаешь, Коля, — не зуди!
Что ты, Коля, больно робок —
Я с тобою разведусь!
Двадцать лет живём бок о бок —
И всё время: "Дуся, Дусь..."
Обещал — забыл ты, нешто?
ох, хорош! —
Что клеёнку с Бангладешта
привезёшь.
Сбереги там пару рупий,
не бузи,
Хоть чего — хоть чёрта в ступе —
привези!"
Я уснул, обняв супругу,
Дусю нежную мою,
Снилось мне, что я кольчугу,
Щит и меч себе кую —
Там у них другие мерки:
Не поймёшь — съедят живьём,
И всё снились мне венгерки
С бородами и с ружьём.
Снились Дусины клеёнки
цвета беж
И нахальные шпиёнки
в Бангладеш...
Поживу я, воля божья,
у румын —
Говорят, они с Поволжья,
как и мы!
Вот же женские замашки:
Провожала — стала петь,
Отутюжила рубашки —
Любо-дорого смотреть.
До свиданья, цех кузнечный,
Аж до гвоздика родной!
До свиданья, план мой встречный,
Перевыполненный мной!
Пили мы — мне спирт в аорту
проникал,
Я весь путь к аэропорту
проикал.
К трапу я, а сзади в спину —
будто лай:
"Да на кого ж ты нас покинул,
Николай!"
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
Вовочка. автор - Pep-See
Я знала одного парня
Которого все презирали
За то, что он добрый и умный
Отовсюду его выгоняли
Я видела его глаза
Когда он шел мне навстречу
Я обратила внимание
Насколько мне стало легче
Когда ж наконец он умер
До всех сразу вдруг доперло
Кого они все потеряли
Его не вернуть — он мертвый
Взято из юмористического шоу с Европы-плюс "тупой ещё тупее". Тупой ещё тупее приходит в гости к нам, там два смешных уродца: Гена и Чебуран! Хой!
Поющие гитары - Был один парень
Был один парень, и он, как я,
Любил и «Beatles», и «Rolling Stones».
Бродя с гитарой, пел песни их,
Приехав к нам из Америки.
Нетрудно было его понять,
Тех песен смысл угадать.
Пел он и «Help!», и «Ticket To Ride»,
И «Lady Jane», и «Yesterday».
Он ненавидел войну и смерть.
Все говорили: «Вот, молодец!»
Вдруг передали письмо ему:
«Срочно вернись ты в Америку!»
Стоп! – для «Rolling Stones».
Стоп! – для «Beatles». – Стоп!
«Ты должен ехать во Вьетнам,
Стрелять там во Вьетконг!»
Был один парень, и он, как я,
Любил и «Beatles», и «Rolling Stones».
Об этих песнях только мечтал,
Когда Вьетнам в огне пылал.
Сменил причёску, ратный шлем,
Гитару – новый инструмент.
Хотел он крикнуть: «Нет войне!»,
Но слышно было лишь Та-та-та-та-та-та-та-та!
Как песня смерти, раздался крик,
И кровь и мрак смешались вмиг...
Конец надеждам, конец мечтам,
Но нет конца моим стихам.
Стоп! – для «Rolling Stones».
Стоп! – для «Beatles». – Стоп!
Стоп! – для жизни молодой.
Не плачь, гитара, – пой!
"Дитя войны" - белый стих. Автор - Рольф Каспарек.
Когда я был ещё ребёнком
Они научили меня своему ремеслу.
Мы выполняли их приказы
Мы делали это как идиоты.
Их священную книгу мы читали наизусть.
Их святая борьба
Мы принимали в ней участие.
Используемый и обманутый
Моя жизнь была беспорядком
Религией и войной
мы были одержимы.
Воодушевленные и храбрые на полях сражений
мы были ослеплены этим
И не могли видеть, что наша судьба уже предначертана.
Мы пытались сражаться,
но погибали один за другим.
Разочарование. Наша вера исчезла.
Взорвавшейся миной мне оторвало ноги.
Другие теряли сознание от взрывов бомб.
Сторонники новой войны!
Мы сражались и умирали за те же обещания ...
Сторонники новой войны!
Мы кричали, истекая кровью..
Очнитесь, ну же!
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
Слушай! Ты вольным считал сам себя
Только во всем походил на раба
Ты боялся подумать не так
Ты боялся ответить не так
Ты - раб страха!
Страшно! В немилости быть у богов
Сверху сильнее удар кулаком
Страшно падать и страшно летать
Страшно жить, а потом умирать
Ты - раб страха!
Ммм, а смерть все ближе
Ммм, рабов у смерти нет
Смерть даст покой и вечный свет
Небо!
Слабых не милуй
Всем не под силу
Бремя свобод
Время!
Время рассудит
Хуже не будет
Рвись, раб, вперед!
Рабство! Оно зажимает в тиски
Рабство! Оно травит ядом мозги
Терпишь молча пинки дураков
И плодишь поколенья рабов
Ты - раб страха!
Страшно! Поколенья рабов строят мир
Страшно! Мир будет слепым и немым
В центре мира - чугунный глупец
На спине его - красный рубец
Ты - раб страха!
Ммм, а смерть все ближе
Ммм, рабов у смерти нет
Смерть даст покой и вечный свет
Небо!
Слабых не милуй
Всем не под силу
Бремя свобод
Время!
Время рассудит
Хуже не будет
Рвись, раб, вперед!
Ммм, а смерть все ближе
Ммм, рабов у смерти нет
Смерть даст покой и вечный свет
Небо!
Слабых не милуй
Всем не под силу
Бремя свобод
Время!
Время рассудит
Хуже не будет
Рвись, раб, вперед!
У нищих духом должен быть Царь и Бог (Кипелов, Пушкина). Уважайте своих вождей, мойте руки перед едой (Летов). К черту принципы, когда речь идет о людях (Лоис Буджолд )…
Art-digital-художники, хорошие и разные,
Вас удручает нынешний прогресс нейросетей?
На ваших артах учатся мозги электроглазые,
А после вас же делают без красок и кистей.
И творческие личности, титаны мыши, стилуса,
Планшета с Фотошопами, помножились на ноль.
И вот, страдая душами от невезухи привкуса,
В Инсту, Фейсбук и Твиттеры нам изрыгают боль.
Как офигенно здорово жилось без конкуренции!
Набрал хоть сто заказчиков, а ежели не смог, —
Случился коли приступ вдруг церебро-импотенции, —
Ссылаешься на занятость, усталость и артблок.
А заказчик ждет, не споря,
А художник, словно хоря,
Мирно спит, глаза зашоря,
И не смей его будить!
А теперь — разжился промптом,
Да скормил нейронке оптом.
Даже не покрылся потом
В ожидании, итить.
На цифровом-то поприще легко творить нетленочку.
Черкнул, навесил масочку и градиент залил.
Добрал анатомичности на мальчика ли, девочку,
Отправил в галереечку и отдыхать свалил.
Теперича заказчика приходится обхаживать,
На конах выцарапывая каждый свой заказ.
Демпинговать по ценнику, дедлайны не просаживать,
А всех коллег третировать, пугая вилкой в глаз.
А денежка кончается, в отличие от голода,
А хочется стабильности. Желательно всегда.
Но как либидо жаркое кукожится от холода,
Так спрос в нейронки движется. Такая ерунда.
На этом вот печалити позвольте мне откланяться.
И напоследок ляпнуть вам такое что-то вот:
Art-digital-художники, вы все в глубокой заднице.
Спасибо за внимание. Πиздуйте на завод.
Пародия на «Товарищи ученые 30 лет спустя» Т. Шаова
